Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Сергей Фомин - 2 ( оконч.)

Оригинал взят у karpets в Сергей Фомин - 2 ( оконч.)
Оригинал взят у sergey_v_fomin в «МИЛЫЕ, ДОРОГИЕ, НЕ ОТЧАИВАЙТЕСЬ» (окончание)
– На сегодняшний день вы автор семи книг расследования. Объем тома 700-800 страниц. От двух до трех тысяч ссылок на источники и литературу в каждом. Прибавим к этому большой сборник воспоминаний о Г.Е. Распутине «Дорогой наш Отец», в большинстве своем опубликованных на русском языке впервые. Ясно, что Вы хорошо знаете тему и потому мой вопрос к Вам: как меняется ситуация с восприятием образа Григория Ефимовича в последнее время?
– Обретение правды обществом весьма трудный и долговременный процесс. Что касается Григория Ефимовича, то начало восстановления правды об этом человеке можно датировать точно. Случилось это в Москве 17 июля 1989 г., когда духовный писатель, издатель и журналист Андрей Алексеевич Щедрин, более известный как Николай Козлов, сделал свой публичный доклад. В основе его лежало исследование документов Центрального Государственного архива Октябрьской революции (ныне Государственного архива Российской федерации), к изучению которых автор приступил в 1988 году. В этом, вероятно, и следует искать одну из причин продолжающегося до сей поры его оплевывания авторами определенного направления. Следующим заметным событием стал выход в свет работ доктора экономических наук О.А. Платонова. (Счастлив тем, что в свое время я был причастен к выходу его книг в издательстве «Родник».) «Проснулись» и земляки Григория Ефимовича. Начиная уже с 1990 г., заметным явлением стали публикации документов о Г.Е. Распутине тюменского исследователя А.В. Чернышова, составителя огромной библиографии о Царском Друге. Интерес вызвали также книги и статьи основателей дома-музея в Покровском В.Л. и М.Ю. Смирновых, а впоследствии другого покровчанина, строителя там еще одного музейного центра, И.Г. Ястребова – об истории этого села. Качественно изменил ситуацию приход к теме о Царском Друге в 2000 г. доктора исторических наук А.Н. Боханова. Это, наконец, и архимандрит Тихон (Затекин), в 1990-1999 гг. наместник Верхотурского Николаевского монастыря, а ныне – Нижегородского Печерского монастыря. Г.Е. Распутину посвящены многие странницы издававшейся им газеты «Верхотурская старина», книг-альбомов «Уральская Лавра» (2006) и «Царское Верхотурье» (2013). Сообщают, что в настоящее время верстают новую книгу о. Тихона, написанную им совместно с О.А. Бухаркиной, – «Григорий Распутин. Верхотурские страницы». (Правда, последнее соавторство, после появления ноябрьского номера вывалившегося из вороньего гнезда радио «Эхо Москвы» журнала «Дилетант» с публикацией записки Г.Е. Распутина, сопровождающейся развязным комментарием той самой Бухаркиной, заведующей отделом Государственного архива Свердловской области, – как-то настораживает.)

– Что же, выходит, и состоя в официальных церковных структурах, можно было – и тогда и теперь – вполне положительно оценивать личность Григория Ефимовича, писать, издавать и распространять о нем книги не только в отдельных церковных лавках, но и в масштабах, так сказать, целых епархий…
– Можно, конечно, порассуждать на тему о том, что положено быку, а что Юпитеру. Но это нас далеко бы увело от нашей темы. Неизмеримо важнее другое: на наших с вами глазах, в сравнительно короткий срок, родилась новая отрасль – распутиноведение. По существу явочным порядком выделился особый отдел истории России начала ХХ века. Схожие явления (процессы) наблюдаем мы и в связи с изучением жизни и деятельности, а, в особенности, обстоятельств кончины Царя Иоанна Васильевича Грозного и Святых Царственных Мучеников. Это реакция нормальной части русского общества на долгие годы вненаучного идеологического насилия над ним. Это сигнал того, что люди уже не верят профессиональному сообществу историков, которые либо сознательно обслуживают официально принятую (кем-то и, разумеется, с определенной целью) точку зрения, либо невольно находятся в плену стереотипов, из которого им мешает выйти корпоративная солидарность. И еще одно важное обстоятельство. Это спонтанно возникшее течение не было никак организовано: ни центра, ни руководителей – ничего этого и в помине не было. Нас, русских, привыкли винить в безынициативности, неповоротливости и т.п. грехах. Но, подумайте, если бы распутиноведение было организационно оформлено, то оно давно подверглось бы разрушению, а его лидеры – сокрушительной диффамации. А так ошибки каждого из нас в отдельности нельзя автоматически присвоить другим. Русский хор, в принципе, неуничтожим. Пока, конечно, существует сам народ…

– Но были новые книги и иного направления…
– Да, были книги прежнего направления, написанные по-новому. Их появление вслед за работами, о которых мы только что говорили, свидетельствует не столько о том, что эти авторы решили подзаработать на теме, но, скорее, об обезпокоенности их заказчиков начавшимся неуправляемым процессом. На помощь «первопроходцу» драматургу Э.С. Радзинскому пришла воительница с «темными силами» из Австралии Л.П. Миллер. Вскоре когорту «бойцов невидимого фронта» пополнил «И.В. Смыслов» (коллективный псевдоним двух преподавателей Духовных школ), а также широко известный своими цареборческими и антираспутинскими выступлениями на конференциях Православного Свято-Тихоновского университета в Москве питерский доктор исторических наук С.Л. Фирсов. В общем деле посильно подвизается и «церковно-исторический кабинет» Ново-Тихвинского женского монастыря на Урале, сформированный схиигуменом Авраамом (Рейдманом), в прошлом одесским евреем и гешефтмахером, а ныне, как утверждает его окружение, «благодатным старцем». Кое-кого, даже в среде наших единомышленников, подобные писания ввели в заблуждение. Наиболее яркий пример – обмен в 2006 г. письмами Л.Е. Болотина и П.В. Мультатули, своего рода «переписка Виктора Астафьева и Натана Эйдельмана». Ныне Петр Валентинович переменил свою позицию по Григорию Ефимовичу. Уверен, что он и далее обречен на дрейф, ведь зацепиться не за что, нет надежной опоры, ибо, памятуя Н.В. Гоголя, «ляхи»-помощники все вышли и нет никакой иной перспективы, кроме, разве что, окончательной потери лица.

– А что Вы скажете о книге писателя А.Н. Варламова о Г.Е. Распутине, вышедшей в серии «Жизнь замечательных людей»?
– При всех видимых отличиях ее от предыдущих, фактически это продолжение прежней линии. Ко времени ее появления ложь, содержавшаяся в писаниях «могучей кучки» фальсификаторов, да к тому же разоблаченная усилиями ищущих истины, уже мало кого могла привлечь. Вот тогда-то, убедившись, что неуправляемый процесс обретения русским обществом истины сбить грубыми методами не удалось, и решили запустить много более смягченный вариант. Что меня убеждает в этом? – А.Н. Варламов не ведет поиск Истины, постоянно повторяя, словно некую мантру, что найти ее вообще никому не удастся. Как это непреложно следует из его же собственных ссылок, Алексей Николаевич неплохо осведомлен об установленных в исследованиях распутиноведов фактах. Ясное дело, что без ущерба для себя он не может их просто игнорировать. Как же он поступает? Неудобное ему он не отрицает, не опровергает, не доказывает свою точку зрения, а, изредка неловко пытаясь вышучивать (авось кто клюнет на столь дешевый прием), в большинстве случаев просто окружает то, что он не в состоянии переварить, завесой молчания. Этот классический прием фальсификации г-на Варламова мы неоднократно разоблачали в прошлых наших книгах. Не будет исключением и восьмая, над которой я в настоящее время работаю.

– Но насколько тенденция, представленная книгой А.Н. Варламова, устойчива?
– В принципе мы, конечно, не можем не приветствовать подобных изменений. Но при этом не должны забывать, что перестройка эта вынужденная, что участники этого процесса меняют свои еще совсем недавно резкие, лживые формулировки на более размытые и нейтральные не всегда искренне. Как говорит народная мудрость, волк меняет шкуру, нрав – никогда. Прежнее не готово полностью сойти со сцены, сопротивляется, отстреливается, цепляется за остатки былого. Новое спешит, горячится. Людям этим в высшей степени присущи обостренные чувства правды и справедливости и потому они почти неминуемо обречены совершать досадные ошибки. Противная сторона, более опытная и прагматичная, использует это. Однако начавшийся процесс обретения Истины всё же неостановим. Никакие локальные откаты уже не смогут отменить нового вектора. Медленно, но верно тон, даже в официальных изданиях, меняется. Никто, я думаю, будучи, как говорится, в ясном уме и твердой памяти, не заподозрит Православный Свято-Тихоновский государственный университет в симпатиях к Царскому Другу. (За фальсификацию и заведомую клевету на страницах наших книг мы не раз подвергали работников этого заведения вполне обоснованной критике.) Но вот, как в 2012 г. в именном указателе ко второму тому дневников митрополита Арсения (Стадницкого) подан Григорий Ефимович: «выходец из крестьян Тобольской губ., приближенный к Царской Семье». И всё! Еще несколько лет назад такое было трудно себе представить. Уверен, что когда «Православная энциклопедия» дойдет, наконец, до тома на букву «Р», то там будет помещена биографическая статья, скорее, в духе «взвешенного» А.Н. Варламова, чем оголтелого «И.В. Смыслова», хотя не писатель, а эти укрывшиеся под общим псевдонимом профессиональные клеветники обучают будущих священников.

– А как обстоит дело за пределами нашей страны?
– Одновременно с изменениями отношения к Царскому Другу в России, думаю, можно говорить о подобных симптомах и за границей. Нельзя не заметить некоторого изменения и там отношения к Г.Е. Распутину, сопровождающегося неожиданно возродившимся к нему интересом. Одной из первых ласточек было появление в 1997 г. книги православного американца Ричарда Бэттса «Пшеница и плевелы. Безпристрастно о Г.Е. Распутине». Об этом интересе рассказывала мне правнучка Григория Ефимовича Лоранс. Помню, как в середине июля 2012 г. мы с ней стояли в нашем «Царском садике», где в честь каждого Члена Царской Семьи, а также Г.Е. Распутина и А.А. Вырубовой были высажены сосны. Лоранс рассказывала, как недавно ее пригласили на французское телевидение, где не только расспрашивали как всё было на самом деле, но еще и давали свободно высказываться. Об этом интересе свидетельствует также художественный фильм «Распутин» фильм с Жераром Депардье в главной роли. Сам фильм, конечно, для нас неприемлем. Смотреть эту мерзкую ленту (особенно адаптированную для русского зрителя версию) душевредно, искать в ней каких-либо смыслов – терять время и сквернить свою душу. Однако с точки зрения массового сознания на Западе фильм является в какой-то степени шагом вперед в осмыслении этой самым жесточайшим образом демонизированной фигуры Русской истории. А потому будем ценить признания французского актера, более 15 лет мечтавшего сыграть именно эту роль. (Ему же, между прочим, принадлежала также и сама идея создания этой ленты.) «Бог в каждом из нас, – говорит, размышляя о своем герое, Депардье. – …Этот человек много помогал бедным людям. Облегчил многим жизнь… В нем, конечно же, много святости, духовности». Нельзя не согласиться и с тем, что думает о Г.Е. Распутине режиссер французской версии Жозе Дайан: «…Он… против войны. В этом, мне кажется, он прав». В устах француженки, детство которой причем прошло в Алжире, это дорогого стоит. Медленно, но верно к пониманию обретенных уже нами истин приходят и западные ученые. Так, на состоявшейся в ноябре 2012 г. в г. Ингольштадте (Германия) научной конференция по актуальным проблемам истории XX в. был сделан доклад «Григорий Ефимович Распутин и Первая мiровая война». Его автор, Мари Элен Бауман-Шануагор из Ульмского университета, выразив благодарность организаторам конференции за возможность «говорить о Григории Распутине свободно и без предвзятых негативных оценок», изложила свои взгляды, к которым она пришла, в результате изучения достоверных источников.

– Как Вы себе представляете ближайшее будущее распутиноведения? Каковы его перспективы?
– Поступательное развитие распутиноведения обусловлено, на мой взгляд, степенью развития двух взаимосвязанных и, я бы даже сказал взаимозависимых, направлений. Это формирование базы данных и рост профессионализма исследователей темы.
Что касается источниковой базы, то в этом направлений кое-что уже сделано. Прежде всего, мы должны быть благодарны А.А. Щедрину (Н. Козлову) за публикацию им практически полного корпуса духовного наследия Г.Е. Распутина, состоящего как из опубликованных еще при жизни старца книжек, так и остававшихся в рукописях записей его бесед, размышлений, писем и телеграмм. С тех пор тексты эти не раз переиздавались, но при этом ни разу не упоминалось имя первого их публикатора – Андрея Алексеевича. Тут дело не только в том, что именно ему принадлежит честь первооткрывателя и публикатора этих текстов, а в том, что все, публиковавшие их якобы независимо от А.А. Щедрина по архивным фондам, на деле использовали именно его книжки. Это не просто мое свидетельство; в случае необходимости, всё это я могу доказать, что называется, чисто математически.
И тут, пользуясь случаем, мне хотелось бы дать добрый совет некоторым молодым (не по возрасту, а, скорее, опыту) коллегам: не стесняйтесь лишний раз сослаться на того, у кого вы почерпнули те или иные сведения, кто шел впереди вас, пусть хотя бы и на один шаг, по общей тропе. Придет время, и, возможно, вы возглавите это шествие. Однако, памятуя дело, которому мы служим, случится это только в том случае, если вы исполните заповеданное: «Поминайте наставников ваших…» (Евр. 13, 7). Не марайте имя свое, честь и совесть…
Возвращаясь к базе данных, еще раз напомню имена тех, кто первым ввел в оборот важные документы, заложившие основы современного распутиноведения: А.А. Щедрин, А.В. Чернышов и О.А. Платонов.

– Не забудьте и о Ваших публикациях…
– Это был уже новый этап, невозможный, однако, без моих предшественников. Приступая к изданию расследования, я поставил перед собой цель поставить публикацию документов на принятый в исторической науке уровень. Во-первых, по возможности, публикации должны быть полными, чтобы ни у кого не возникло даже мысли о выборочности издающихся документов. Во-вторых, каждый желающий должен понять, с чем он имеет дело: подлинным документом, отпуском, копией, черновиком, проектом и т.д. Из помет на том или ином документе становится понятным, когда он был отправлен, когда получен и был ли дан на него ответ. Исходя из этих принципов, содержащихся в таких специальных исторических дисциплинах, как источниковедение, дипломатика, архивоведение, я и издал полностью дело Тобольской Духовной консистории по подозрению Г.Е. Распутина в принадлежности к секте хлыстов, а также четыре тома дела о покушении на убийство Царского Друга в 1914 г. Каждый из этих массивов документов закрыл большинство вопросов, на которых до недавних пор спекулировало не одно поколение фальсификаторов отечественной истории. Еще одним важным делом была публикация воспоминаний наиболее близких к Григорию Ефимовичу лиц. После многочисленных спекуляций впервые на русском языке были напечатаны подлинные воспоминания Матрены Распутиной, а также мало кому известные мемуары М.Е. Головиной. Все эти тексты были тщательно откомментированы и снабжены большим количеством весьма редких иллюстраций.

– Интересно, что именно этот сборник «Дорогой наш Отец» вызвал буквально приступ ненависти у печально известного сотрудника «Московского комсомольца» Сергея Бычкова, утверждавшего, что издание этой книги – «вызов не только епископату РПЦ МП, но и всему духовенству и мiрянам. Сумеет ли Церковь должным образом ответить на него в наше смутное время – большой вопрос».
– Всякое доброе дело не обходится без провокаторов. Да это и понятно: с каждой новой публикацией документов правда всё полнее открывается, выбивая почву у них из-под ног. Что касается Сергея Бычкова, то фальсификации этого адепта неообновленцев (о. Георгия Кочеткова и о. Александра Борисова), касающиеся жизни и взглядов преподобного Серафима Саровского, мне уже приходилось разоблачать. Что же до книги воспоминаний о Г.Е. Распутине, то профессиональный клеветник (в суде он не раз проигрывал такого рода процессы), обвиняемый своими же единомышленниками (Н. Трауберг и Я. Кротовым) в «стукачестве», Бычков, видимо, «запамятовал» мнение нынешнего Патриарха, высказанное в 2004 г. в бытность его еще митрополитом, председателем ОВЦС. Имея в виду чтителей Царя Иоанна Васильевича Грозного и Друга Царей Г.Е. Распутина, он недвусмысленно заявил: «Некоторые утверждают, что на жизнь и на деятельность обоих исторических деятелей незаслуженно брошена тень. Что ж, давайте проводить конференции историков, готовить монографии, доискиваться, если это возможно, до окончательной правды, до полной истины».

– Попробуем, однако, вернуться к перспективам создания базы источников.
– Тема эта действительно важная и перспективная. Помните, я говорил, что мы с Вами, наверное, поговорим еще об авторе одного из отзывов о «расследовании»? Речь идет о появившейся «группе по Г.Е. Распутину» на интернет-ресурсе «В контакте». Ведет ее человек под «ником» «Anastasiya Rahlis». На двух ее страничках «Григорий Ефимович Распутин-Новый» и «Новости: о Григории Распутине в России и в мiре» можно ознакомиться со всеми новостями, так или иначе касающимися Царского Друга, найти ссылки на публикации, в том числе и на различных сайтах интернета. В особых директориях Anastasiya Rahlis собирает «Источники» и «Исследования и статьи» по теме, постоянно пополняет раздел «Дореволюционная пресса о Г.Е. Распутине», уточняет «Места проживания Г.Е. Распутина в Петербурге». И это, заметим, не единственный раздел, сопровождающийся фотографиями. Один из наиболее ценных – «Круг Григория Распутина» – биографические сведения о знакомых старца. Весьма информативна и перспективна «Хронология», которую составила та же Anastasiya Rahlis. Всё перечисленное – именно то, что с полным основанием можно называть прорывной технологией. Так что и выдумывать ничего не надо. Это как раз то, о чем в свое время в Духовной грамоте (завещании), имея в виду опричнину, говорил Царь Иоанн Васильевич: «и то на воле детей Моих […], как им прибыльнее, и чинят; а образец им учинен готов».

– Ну, а теперь о профессионализме. Тему эту Вы затрагивали и ранее, но теперь хотелось бы поговорить об этом поподробнее.
– От непрофессионала, конечно, нельзя требовать навыков историка, но и цена доказательств в подобных изданиях – иная. К тому же противники цепляются за любую неточность. Хорошо помню, как тандем «И.В. Смыслов» уцепился за невольную оговорку в книге Т.И. Гроян (ныне схимонахини Николаи) «Мученик за Христа и за Царя» (2000), походя написавшей об охоте убийцы Феликса Юсупова на белого медведя в… Индии. Этой шкурой белого медведя преподаватели Духовных школ впоследствии усердно топили всю книгу в целом, вышедшую, между прочим, по благословению старца Николая Псковоезерского.
Вот почему, отдавая себе отчет, с чем предстоит столкнуться, уже первую мою публикацию о Царском Друге в газете «Русский вестник» я снабдил самыми подробными ссылками. Главный редактор А.А. Сенин сначала очень этому удивился и предлагал даже снять этот занимающий слишком много газетного места аппарат. Я его понимал: оба мы были журналисты. Но, замечу также, что при этом мы были еще и однокашниками: закончили исторический факультет Московского университета, когда там еще давали приличное образование. Алексей Алексеевич, в конце концов, согласился и потом не жалел об этом. Внешнее это неудобство обернулось благом: за все годы публикации моих материалов о Г.Е. Распутине к нам никто не смог придраться, хотя недовольство и несогласие некоторые, разумеется, и выражали, но в самой общей форме, не в силах отрицать сами факты. Об отношении А.А. Сенина к этому моему предложению я узнал уже после его кончины. Один мой друг рассказал по телефону, как однажды на его вопрос, а почему его не печатают, хотя он пишет то же, что и Фомин, Сенин кратко ответил: «А у Фомина на всё есть ссылки…»

– Похоже, Сергей Владимiрович, Вы разбаловали своих читателей. Один из них в отзывах уже даже не на публикацию, а на Ваше интервью в связи с выходом шестого тома в «Русском вестнике» пожаловался: «Собственно в самом интервью всё очень обтекаемо, намеками, никаких “источников” не указано и вообще все подробности опущены».
– Да, требовательность читателей повышается. И это следует учитывать всем моим коллегам. Конечно, и среди непрофессиональных историков есть исследователи, внесшие безспорно ценный вклад. Возьмите, к примеру, писателя и журналиста В.Г. Манягина, по профессии «библиографа художественной литературы и литературы по искусству», изучавшего жизнь и деятельность Царя Иоанна Васильевича. В одной из биографических справок о нем не зря написано: «Увлечение: oldtiming (исследование истории; по аналогии с driwing’ом, shopping’ом и т.п.» Всё это нисколько не унижает Вячеслава Геннадьевича, а лишь проясняет саму ситуацию. Напомню, что в открытом поединке он сразил крепкого профессионала – архимандрита Макария (Веретенникова). Или возьмите до сих пор удивляющего нас своим разысканиями документов по Царскому Делу и их анализом Виктора Корна. Разумеется, отсутствие специального образования не закрывает человеку пути поиска Правды; Бог помогает вопрошающим, часто самым непостижимым образом разрешая их недоумения. Но исключения, пусть даже и такие яркие, как мы привели, лишь подтверждают главное: нужно учиться. Подтверждение тому – жизнь моего друга, ветерана Царского Дела Л.Е. Болотина. По образованию журналист, он уже в зрелом возрасте (имея взрослых детей) поступил и закончил (в пятьдесят лет!) дневное отделение исторического факультета Московского университета. И, смею вас уверить, потенциал у Леонида Евгеньевича сегодня совсем иной. Это специалист высокого класса.
В наши ряды, безусловно, может стать каждый. Мы рады любому опамятовавшемуся, просветившемуся светом Христовой Истины, каждому чтителю Правды, которому органически чужда ложь и отец этой самой лжи. Однако – будем реалистами – такие люди, как выдающийся современный ученый, доктор исторических наук Игорь Яковлевич Фроянов, автор основанного на тончайшем анализе источников потрясающего по своей мощи исследования «Драма Русской истории», – явление всё же штучное. Поэтому, памятуя поступок Л.Е. Болотина, призываем подобно тому, как это было в 1930-х годах: «Комсомолец – на самолет!»

– Ваши пожелания тем, кто придет, кто наследует в том числе и Ваше дело?
– Скажем честно, пока что нам не удалось прекратить вранье, но мы уже существенно ограничили его, огородив волчьи угодья красными флажками. И сделали это – вдумайтесь! – простые русские люди, причем без всякого поощрения с чьей-либо стороны и финансирования, побуждаемые одной лишь жаждой Истины. Но – не забудем – Сам наш Спаситель сказал: «Я есмь путь и истина и жизнь» (Ин. 14, 6). А Христово дело, пусть и не подкрепленное щедрыми грантами, всё равно выстоит под напором Золотого тельца. Аз есмь с вами и никтоже на вы! Обо всём этом должен помнить каждый, ставший на эту стезю. Веры вам и упорства, терпения и еще раз Веры – всё остальное приложится.

Эту и другие книги серии «Григорий Распутин: расследование» можно заказать наложенным платежом, позвонив по телефону 8-985-426-97-86. Москвичи и жители ближнего Подмосковья могут получить книгу прямо в городе, по договоренности по тому же телефону.

Обаятельность фашизма.

Оригинал взят у hueviebin1 в Обаятельность фашизма.
Когда я был маленьким, мне нравились фашисты. Я о них мало что знал, кроме общеизвестной информации, а образ среднестатистического фашиста у меня ковался под воздействием Советских фильмов о второй мировой. Вероятно мне нравились фашисты по той простой причине, что в кино зрителя как правило и привлекают больше злодеи, нежели положительные герои. Например, в фильмах о Бэтмене мне всегда больше симпотизировали его противники – коварные, изощренные, грубые, крутые. Злодеи в кино вообще всегда оставляют больше эмоций, и запоминаются лучше. Джокер, к примеру. Или в Ван Хельсинге Дракула. А слащавого тюфяка по прозвищу «Человек-паук» я и вовсе всегда ненавидел. Смотрел только в надежде на то, что какое-нибудь гипер-зло ему в конечном счете разобьет ебальник. Увы, не разбивало.

Вероятно, по этой причине в кино мне всегда нравились фашисты, а не красноармейцы. А может быть и не поэтому. Может быть потому что фашисты во всех советских фильмах даже выглядели охуенно, а красноармейцы как-то не очень. Как выглядел в кино типичный фашист?

Крепкий, аккуратно одетый мужик с закатанными рукавами, с горделивой осанкой, который даже вышагивает с видом истинного хозяина жизни. Суровый и непоколебимый воин. Блестя роскошными кельтскими крестами на гордой груди, фашисты в кино выглядели как настоящие боги. Боги карательной войны. Истинные хозяева жизни. Как Джокер в бэтмене.

А как выглядели красноармейцы? Голодные, грязные, немытые, в какой-то саже, нестиранные, с винтовкой на троих, в заячьем тулупе сидят в каком-то болоте и нюхают портянки. Красноармеец в кино всегда выглядел как жалкий червь, доведенный жизнью до такой степени отчаяния, что был готов бросаться под танки или голой грудью на амбразуру вражеского дота. Поэтому немцев никогда не было жалко, а красноармейцев было жалко. Но жалко в плохом смысле слова.

продолжение под катом...

Collapse )

Жертвоприношения

Оригинал взят у karpets в Жертвоприношения
Речь  здесь  идет  не  о  разжигании  какой-либо  вражды, а  о  серьезных  научных  исследованиях.  При  этом  надо  иметь  в  виду  еще  и  вот  что.  Ритуальное  убийство  (  не  только  совершаемое  июдеями)  лежит  в  основании  всего  "круговорота  воды  в  природе"  (  как это  раньше  называли  в  учебниках  природоведения)

Жук ел  траву,  жука  клевала  птица,
Хорек  пил  мозг  из  птичьей  головы,
И страхом  перекошенные лица
Ночных  существ  глядели  из травы


( Н.Заболоцкий)

Собственно,  это  и  есть "работа  вражия", от  которой мир  спасает  жертва  Христа  и  таинство  Евхаристии.  Именно  в  этом,  на  самом  деле,  смысл  Христианства,  а  не  в  социально-моральной  проповеди.  И  дело Священсства  -  совершать  Евхаристию,  а  не  свергать  Царей,  т.е.  самим  приобщаться  к тому,  что  они  же  чрез  Жертву  в  алтаре  призваны "ничтожить".



_____________________________________________________________________________________________________________





Оригинал взят у vena45 в Свидетельства о ритуальных убийствах у евреев
Оригинал взят у mediton в Свидетельства о ритуальныхубийствах у евреев.
Оригинал взят у zet09 в Свидетельства о ритуальныхубийствах у евреев



).


КНИГИ АРИЭЛЯ ТОАФФА ОБ ИУДЕЙСКИХ ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЯХ

Ариэль Тоафф родился в семье главного раввина Рима. Став профессором еврейского религиозного университета «Бар-Илан» в окрестностях Тель-Авива, он снискал себе известность благодаря фундаментальному исследованию средневековой истории евреев. Трехтомная работа Тоаффа «Любовь, труд и смерть. Жизнь евреев в средневековой Умбрии» представляет собой настоящую энциклопедию по этой довольно узкой теме.

При этом, работая над книгой, ученый обнародовал данные, что средневековые общины евреев-ашкеназов в северной Италии практиковали человеческие жертвоприношения. Раввины и их пособники похищали и убивали христианских младенцев, а их кровь использовали в магических ритуалах, стремясь навлечь «дух отмщения на гоев».

Затем в 2007 году им была издана книга «Кровавый Пейсах. Евреи Европы и ритуальные убийства» - где Тоафф попытался смягчить интонации первой книги.

подробнее Кровавая Пасха д-ра Тоаффа
http://zeniuda.blogspot.com/2010/04/blog-post_06.html


Хряк-русофоб Дмитрий Быков как представитель нового мышления.

Оригинал взят у ingvar100 в Об истории Москвы и невнятном меканье Д.Быкова
( отзыв на предисловие Д.Быкова «В Москве не надо жить» к третьей книге из серии путеводителей по Москве «От Воскресенских ворот до Трубной площади. Москва, которой нет. Путеводитель.)

Помните старую русскую сказку о козе Дерезе? Ну о той, которой все не по ней было – и недоедала она, и недопивала, и только и делала, что на жизнь жаловалась. Хозяин старался изо всех сил угодить привередливой козе , а все без толку… Ну не нравилось ей ничего – и все тут.

Вот и знаменитый писатель рассейский (чуть ли не целая полка книг в любом книжном магазине выделена) – Дмитрий Быков характера козы Дерезы. Ну не нравится ему советская литература. А вот заставляют читать курс.
Просто упали ниц – дескать, больше некому, ну попробуйте, сударь, как великий писатель и мыслитель, обучите студентов – они же призваны представлять страну в заграниччине, чай, МГИМО все-таки. И должны знать что-то из прошлого. Хотя бы и советского. Collapse )

Хряк (псевдоним) раскрыл тайну русской литературы.

Оригинал взят у pravdoiskatel77 в Тайна русского пути.
Оригинал взят у morozovsb в Тайна русского пути.
Дней пять назад Дмитрий Львович, разбирая в "Новой газете" вышедший на русском роман некоего Джона Грина пообещал читателям в следующей своей статье раскрыть тайну русской литературы вообще и современной в частности, объяснить, почему джоны грины могут, а мы не можем. Я был заинтригован и ожидал с нетерпением, того как печати будут сломаны и на меня польется тайное знание о русской прозе.



Конечно, можно было сразу предположить, что тайны будут все отрицательного свойства, потому что Зильбельтруд обещал раскрыть прежде всего нашу неспособность дотянуться до уровня Джона Грина. Но я ожидал все-таки литературного разговора, а не дежурных рассуждений о русской отсталости вообще и современном авторитаризме в частности. Однако, что поделаешь, раз нас кормят поучениями о "русском пути", придется разбираться с "путем":

http://www.novayagazeta.ru/columns/61882.html

Увы, весь текст Зильбельтруда вылеплен по классическим современным лекалам: пошлые, избитые, тривиальные мысли, небрежно завернутые в материал авторской эрудиции. В такого рода текстах, вольно или невольно на первый план выходит как автор подпихивает читателю залежалые идеи, а не то, в чем эти идеи состоят. В них демонстрация начитанности и умности абсолютно поглощаетсаму тему разговора.
Зильбельтрудовский тест в этом смысле классичен. Отстрелявшись в первой части собственной эрудицией (Леонов "Пирамида", Набоков, которого никто кроме Дмитрия Львовича не читает), Зильбельтруд не знает чем кончить, а потому просто впаривает читателю залепуху про страшные российские мерзости и Путина.
Поэтому Зильбельтрудовский текст интересен не разоблачением тайны русской литературы, ее падения - в тексте ничего про это нет, а разоблачением мировоззрения, скажем уж таким громким словом, самого Зильбельтруда.
Вот он пишет:

Даже в семидесятые годы, когда советский официоз неутомимо уродовал тут все живое, — страна оставалась бесконечно больше и сложней этого официоза; уровень ее культуры и общественной мысли определял не он, в тогдашней России — представить немыслимо! — одновременно работали Тарковский, Шукшин (кстати, однокурсники), Высоцкий, Стругацкие, Окуджава, Трифонов, Аксенов, Авербах, Мамардашвили, Гефтер, Ильенков; все они страдали под прессингом цензуры — и все-таки лицо страны определялось ими, а не Георгием Марковым или Юрием Озеровым.

демонстрируя при этом не только свою пристрастность, но и чисто блогерское, вырастающие из групповщины представление о том времени. Перед нами подмена, явная очевидная, простая, но ласкающая слух преданного поклонника "Новой газеты", которому Гефтер знаком, а Марков нет. И все же это подмена, потому что Марков и Озеров составляли жизнь советского гражданина тех лет. Остальные фамилии, за исключением Шукшина, были известны лишь узкой группке интеллигенции, и лица страны совсем не определяли, если конечно, под страной не понимать московской интеллигенции.
Но главное, здесь конечно, не исторические передергивания, а основная мысль, которая бездумно срывается с кончика пера разоблачителя "русских тормозов":

Ответ на вопрос своего сверстника Набокова о причинах этой провинциализации дал, пожалуй, один Леонид Леонов в последнем и главном своем романе «Пирамида». Сталин там излагает единственно спасительную — с его точки зрения — концепцию будущего: «волевым замахом выручить людей путем размена их количества на качество». Без деградации, без отрицательной селекции, без насильственного отсева всех, у кого появится «блестинка гения в глазу», — человечество обречено на катастрофу, которая предопределена самим фактом неравенства людей и тесноты земного пространства. Не будь роман Леонова так старательно зашифрован, это предупреждение давно было бы услышано; не зря земная история представлялась автору пирамидой, неизбежно сужающейся кверху, уменьшающейся в сечении. Вырождение — единственное спасение от самоуничтожения; лучше гнить, чем гореть.

Собственно, здесь все, и дальнейшие оправдательные бормотания о прогрессе и модернизации не спасают сказанного, не меняют вынесенного приговора: у России два пути - либо гниение, либо горение. В общем, на выбор - долгая гибель или быстрая смерть.
Слово не воробей - его не воротишь, и вот перед нами невольно выболтанное "властителем дум" видение перспектив русского пути - в обоих случаях гибель России.

Как только в России появятся сильная культура, общественная дискуссия, общественная мысль, современное производство и научные прорывы, хотя бы и в оборонке, — политическая система России и ее территориальное устройство поползут по швам. Страна как она есть не выдержит никакого прогресса — даже если это будет прогресс в сфере бытовых услуг. Медленней, ниже, слабее — вот ее олимпийская триада, достойная уваровской (а впрочем, это и есть уваровская триада на нынешнем этапе).

Все так, все правда. С одной небольшой поправкой, понятной нам из истории всех постперестроечных лет, гибелен для России прогресс аксеновых и трифоновых, зильбельтрудов и гефтеров (а другого по их разумению нет и быть не может). И мы уже сейчас, по происходящему с наукой, образованием, социальной сферой и экономикой в последнее время видим как нас взялись умервщлять быстрее и быстрее. И мы видм, что, да, такой прогресс для России несомненно губителен, для нее вообще, в целом, а не только России определенного исторического периода.

Швыдковщина и прочая порнография.

Оригинал взят у boris_yakemenko в НЕСКОЛЬКО СЛОВ О СОВРЕМЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
(в продолжение темы. http://boris-yakemenko.livejournal.com/378555.html)

После цензуры «Эха Москвы» одного из наиболее ярких произведений современной литературы «Романа о Петре и Февронии» и венедиктовского либерастического хамства людям, которые информировали его об этой книге, самое время вернуться к тексту о том, что именуется у венедиктовых «современной литературой».

Для того, чтобы понимать процессы, происходящие в современной литературе (или том, что ею считается), не обязательно быть литературоведом, историком литературы. Достаточно просто представлять себе политические процессы минувших лет. Когда рухнул Советский Союз, власть оказалась в руках Ельцина и завлабов, которые никогда ничем толком не руководили и тем более не знали, что делать с разрушающейся страной. Для того, чтобы создать базис своей власти, олигархами, финансистами и хозяевами недр были назначены Ходорковский, Березовский, Гусинский и компания. Им по бросовым ценам отдали то, что принадлежало всем, и приказали стеречь и приумножать. Их жизнь стала налаживаться.

Проблема была в народе. Поскольку происходящее выглядело торжеством справедливости и свободы только в глазах Чубайса, Ельцина, Гайдара и их назначенцев, а в глазах остальных это было насилие и издевательство над тяжело больной страной, нужно было убедить всех, что грабеж и разруха являются необходимым условием скорого наступления всеобщего блага. Тогда на базисе начали возводить «надстройку». То есть назначенцы назначили своих назначенцев – друзей и приятелей «владельцами» и «редакторами СМИ», а тех, кто к этой работе был непригоден, «писателями», «художниками», «деятелями культуры». Им была поставлена задача, как тогда говорили «разрушать империю в сознании» и учить всех сжигать то, чему поклонялись и поклоняться тому, что сжигалось.

В качестве простого примера можно привести историю с директором бывшего Большого театра Иксановым. Швыдкой в своей время был назначен «министром культуры», поскольку был приятелем кого-то там из вышестоящих. Затем Швыдкой назначил своего однокашника Иксанова «директором» Большого театра, хотя предыдущий опыт Иксанова свидетельствовал о неправильности этого решения. Иксанов, который знал о том, что театр – это премьеры и постановки, решил не ломать традиций и поставить что-то новое, для чего пригласил опять же своего близкого приятеля, «композитора» Десятникова, который однажды жалел, что мат нельзя передавать музыкой. Десятников решил побаловаться нетрадиционной оперой, для написания текста коей пригласил уже своего старинного дружка Сорокина. В результате компания приятелей на знаменитой сцене, где ставились великие классические оперы, поставила бездарного порнографа, а театр, как художественное явление, перестал существовать и сегодня, как воровская малина, описывается только в криминальных сводках.

Но «на первое возвратимся». Для того, чтобы одурачить огромное количество людей, была создана стратегия, целью которой было посеять хаос в сознании. Для этого нужно было перемешать и подменить понятия, сдвинув все со своих привычных мест. Поэтому враги и предатели сразу же начали именоваться «инакомыслящими», бандиты и террористы «героями сопротивления», «сепаратистами», порнография «жесткой прозой», извращения «альтернативным взглядом», массовое вранье в газетах «субъективной точкой зрения», мат на стенах «современным искусством», фашисты и прочий сброд «радикалами». Таким образом, миллионы людей в короткое время были сбиты с толку и приведены в состояние необходимости свести концы с концами, то есть паралича. Таким образом, одна из целей была достигнута - людей лишили возможности сопротивляться.

После этого наступил второй этап – необходимо было посеять в людях уверенность в том, что то, что происходит и есть долгожданная свобода, которая возникла именно благодаря либералам. Именно благодаря им и только им люди получили возможность делать, слушать, смотреть и читать то, что раньше было нельзя. Здесь нужно учитывать одно немаловажное обстоятельство. Речь, безусловно, шла не о выпуске ранее не издававшихся книг П.Флоренского или Б.Пастернака. Прослойка людей, ждавших этих книг, была столь незначительной, что не могла повлиять ни на что в принципе. Речь шла (применительно в данном случае только к литературе) о мате, непотребщине и графоманстве любого вида и типа. Мат был объявлен важнейшим оружием в борьбе за свободу. «...Это — форма нашего бунта. Это вечный русский бунт, социально-эстетический протест...», - восторгался журнал «Литературная Россия» в 1991 году.

Беря мат, а также порнографию, графоманство и пр. в качестве оружия, нужно было найти и противника, которого надо этим оружием поразить. Этим противником были объявлены запреты, мораль, стыд, атрибутированные как «ханжество» и «комплексы» и объясняемые как тяжелое наследие тоталитаризма. Поэтому тот же журнал «Литературная Россия» с пафосом солдата, водружающего над Рейхстагом советский флаг, описывал появление Баркова в общественном пространстве: «В том, что Барков и барковиана считались неудобными для печати и не были допущены к публикации цензурой... есть свой смысл. Это объясняется не косным нашим ханжеством и дикостью, по крайней мере не только ими. Так уж сложилась культура — под знаком оппозиции «доступное — запретное»... В последние годы стало посвободнее с допуском мата в нашу печать, а впрочем, и сейчас это проходит не без трудностей. <...> Когда же будет и будет ли наконец издан у нас Барков?.. Это дело будущего, до этого еще нужно дотянуться». То есть издание матерных посредственных стишков представляется обществу национальной мечтой, до которой нужно еще «дотянуться». Если раньше тянулись в космос и к мировому влиянию, то теперь надо тянуться к матерщине на стенах и в книгах.

Для того, чтобы все это звучало убедительнее, интервенционный захват страны, ее культурного и ментального пространства приказано было именовать «борьбой», чтобы создать у всех иллюзию серьезного противника, в неравной борьбе с которым отважной горстке героев-либералов удалось защитить свободу для широких масс. Этим решалось сразу несколько задач. Во-первых, либералы, как победители, получали утвердившееся в средневековье преимущественное право «трех дней на разграбление побежденного города», а остальным доставались объедки. Во-вторых, у всех остальных формировался комплекс вины лузеров, опоздавших к празднику жизни. В-третьих, данным фактом лузерам вменялось в обязанность отныне помалкивать в тряпочку, а кроме того, непременно отработать сторицей полученную от победителей свободу. В данном конкретном литературном случае это означало, что литературные назначенцы поставлены населению «на кормление». То есть все обязаны исправно покупать их опусы, читая, непременно восхищаться и распространять восторги, а если что не нравится – молчать и не мешать. Так приятели, соратники, друзья власть и деньги предержащих стали «писателями» и «поэтами» - Быков, Пригов, Сорокин, Ерофеев, Гришковец, Пелевин, Лимонов и пр. Когда последний одряхлел и стал выживать из ума, то, чтобы сомкнуть ряды, на его место сразу вдвинули вынутого из того же душного нацбольского подвала ресторанного вышибалу, отчаянно бездарного Прилепина и начали активно раздувать новое кадило, которое гореть не хочет и гаснет сразу же, как перестают поддувать.

И машина заработала. Поскольку дружеский круг «писателей», «композиторов» и пр. обслуживали идеологически в рамках «культурки», сложившуюся систему, их издавали большими тиражами, вкладывали огромные деньги в рекламу и восторженные рецензии. Так к назначенным «деятелям культуры» добавились назначенные «деятели СМИ» и «политические деятели», которые отныне слушали, читали и обсуждали только друг друга. Это видно при самом общем взгляде даже сегодня. Возьмем, например, сдувающегося Навального. Навальный читает Быкова, слушает Венедиктова, смотрит «Дождь» с Собчак. Собчак в свою очередь ходит к Навальному, читает Быкова, слушает Венедиктова, смотрит сама себя. Быков, в свою очередь в знак благодарности ходит к Навальному, читает себя, Лимонова, Сорокина. Пелевина, смотрит Собчак, слушает Венедиктова и ходит к нему. Сорокин читает Быкова. Венедиктов предоставляет всем им эфир, а сам смотрит Собчак, читает Быкова, Пелевина и Сорокина. Все вместе читают «Новую газету», которая, в свою очередь, в знак благодарности публикует Быкова, Навального, иногда Венедиктова, рекламирует их акции и лица. И т.д. и т.п. Конечно, в этот круг входят другие персонажи, но всего лишь для того, чтобы несколько усложнить эту систему горизонтальных корпоративных связей. Например, Немцов. Дальше опять все то же самое. Немцов читает Сорокина и Быкова, слушает Венедиктова, смотрит Собчак. А Венедиктов с Собчак… Никакого выхода из этого порочного круга нет и никто никогда в него со стороны не допускается (пока не прикажут хозяева).

Для всех остальных, тех, кто за пределами круга, целый сонм специально нанятых критиков из «журналистов» и просто друзей круглосуточно вдалбливал, что это самое лучшее, что у нас есть в литературе, что это «новые классики» Толстые и Чеховы, что не они извращенцы – жизнь извращенная. Наконец были созданы премии (то есть тринадцатые зарплаты), которыми дополнительно утверждалось величие назначенцев. Никакого отношения эти премии ни к литературе, ни к реальным заслугам назначенцев не имели, просто друзья побогаче помогали друзьям победнее. Например, назначенная в «писательницы» Денежкина, которая писала, что «листья развевались на ветру», «сосиска выпадывала из батона», «я испугалась и все внизу напряглось», сразу же получила премию «национальный бестселлер». Быков от приятелей получил вообще все премии, которые было можно, а за ним и приятель приятеля Прилепин. А «премию Мамлеева» (он писать не умел и поэтому его в этой тусовке назначили «философом») вручал сам Мамлеев. Хорошо, что не самому себе.

Для назначенных «писателями» и «поэтами» («художниками» и т.д.), разумеется, был создан статус категорически «неприкасаемых», чтобы они ни делали. Быков открыто говорил, что «художник для того и существует, чтоб мы любовались его заблуждениями и не повторяли их. Это жертвенная, в общем, должность». То есть они разрешили себе все, но запретили всем остальным делать то же самое, чтобы не утратить приоритет на особенную маргинальность и утвердить свое исключительное положение среди нас. То есть они матерятся – это литература, художественный образ и т.д. Все остальные матерятся – шпана и быдло. И т.д. Мало того, матерщина, графоманство и бездарность художника есть «жертвенность», то есть он фигура страдательная, жертвует собой за всех, а нам остается лишь чтить и преклоняться. Как у Чехова: «Одним словом, мы должны понять, что такой великий человек, как Лаевский, и в падении своем велик; что его распутство, необразованность и нечистоплотность составляют явление естественно-историческое, освященное необходимостью, что причины тут мировые, стихийные и что перед Лаевским надо лампаду повесить, так как он - роковая жертва времени, веяний, наследственности и прочее».

Из вышесказанного логически вытекает следующее. Любая попытка не согласиться с написанным назначенцами, осудить стиль, манеру изложения, сюжеты, язык и пр., а тем более заявить об этом публично немедленно истолковывалась, как попытка посягнуть на лучших людей, на свободу общества в целом, как стремление понизить уровень цивилизованности социума, попрать права гражданского общества. Не случайно Быков писал в «Собеседнике» о порнографе Сорокине: «если с ним что-то случится, то Россия вылетит из списка европейских стран и нам ни цента никто не подаст». То есть эти люди провозглашались островками цивилизованности в море косности и отсталости, залогом нашего благополучия. Когда В.Якеменко сказал, что порнограф Сорокин – дрянь (всего то), это вызвало настоящую истерику. «Вы слышали? Нет, вы слышали? Он сказал, что это дрянь!!!». Говорилось так, словно он усомнился в неизбежности восхода солнца. В «Известиях» (Хам в партере.13.11.2006) Гришковец на все корки отделывал человека, который вышел с его спектакля извинившись и спокойно сказав: «Я ожидал большего». Ему просто не понравилось. За это его начали уничтожать. «Противно встречаться с такими людьми», - кричал ему вслед Гришковец многотысячным тиражом. - «они мне отвратительны», «он поверхностный, неглубокий, эгоистичный, пошлый бездельник», «хам». Сомневаться запрещено, запрещено не любить. Опять тот же Быков оболгал и оклеветал академика Лихачева только за то, что последний… осуждал употребление мата «в художественных целях». Приставленная «критиком» к назначенцам Юзефович заклеймила очень многообещающий роман Андрея Дмитриева «Крестьянин и тинейджер» (который получил «Русский букер») опять же всего лишь потому, что премию получили не ее любимые Сорокин и Пелевин. «В самом деле, что за бред — почему премия за лучший русский роман вручается не исходя из объективных достоинств текста, а по каким-то совершенно иным соображениям?» http://www.itogi.ru/arts-kolonka/2012/50/185074.html - саморазоблачительно писала она, не замечая, что все годы премии ее любимым порнографам и наркоманам вручались именно по этой схеме. Но все устраивало, потому что были «правильные фамилии».

Реакция на несогласных была всегда одна – травля и закрикивание. Любой человек, которому они не нравились, стремящийся к защите ценностей, объявлялся «патриотом» (это слово употреблялось исключительно в негативном контексте), «зашоренным», «коснеющим», «мракобесом», «ханжой». Эти клейма являлись диагнозом, избавляющим интервентов от необходимости вступать в дискуссии. Так, после того, как «Идущие вместе» не согласились с агрессивным навязыванием обществу наркомана Пелевина и порнографа Сорокина, была развернута травля, поддержанная абсолютно всеми СМИ (кроме Литературной газеты). Е.Фанайлова на радио «Свобода» заявила «их ханжеское мракобесие не подлежит обсуждению». Попытки публично заявить, что Сорокин порнограф и предложить вместо него Чехова были немедленно оценены в «Советской России» как «хамство» и во вражеской «Новой газете» ни много, ни мало как «насилие над культурой!» «Критик» Пирогов в это же время откровенно написал в «Независимой»: «Пресловутые basic values являются последним прибежищем идиотов». Неприятные и точные вопросы приказано было не слышать, в любых дискуссиях их просто пропускали мимо ушей и продолжали говорить о своем. В качестве ответного аргумента на любое заявление с любой доказательной базой применялся единственный ответ: «Это чушь» (вздор, бред, клевета, провокация). Все. Именно так сейчас и поступает антироссийское «Эхо Москвы» в отношении новой книги «Роман о Петре и Февронии». То есть методы борьбы с «несогласными» были целиком взяты из советского агитпропа и творчески развиты.

Вот так в целом выглядел (и продолжает выглядеть) «литературный процесс», который, справедливости ради надо сказать, сегодня угасает на глазах. Сник нацбольский вышибала, графоман Прилепин, давно не видно Быкова, словно умерли порнограф Сорокин и графоман Ерофеев… Понятно, что к литературе это не имеет никакого отношения – это чисто политический проект, необходимый для того, чтобы легитимизировать и удержать те «завоевания», которые осуществили либералы. Поэтому вполне закономерно, что в той или иной степени все указанные выше фамилии участвовали в недавних оппозиционных акциях на стороне противников власти и России в целом. А если и не участвовали, то обязательно отметились политическими статейками и памфлетами.

Теперь, я надеюсь, понятно, почему «Роман о Петре и Февронии» был встречен молчанием или запретами «Эха Москвы»? Потому что говорить – это создавать рекламу и разрушать этот порочный круг, теплую компанию назначенцев. И поэтому они будут молчать. Сцепив зубы. Это, кстати, отчасти и хорошо. Это значит, что теперь о них можно говорить что угодно. Делать с ними, что угодно. Только не с помощью газет, ибо «утром в газете, вечером в клозете», а создавая книги и сборники. С помощью литературы. На их поле. Бучинская, Панаев и Скабичевский уже начали.
Начнем и мы?

Ему шили сегодняшнюю 282-ю. Кто убил Есенина?

Оригинал взят у krasavchik в Дело четырёх поэтов
Без-имени-2


Щекотливая тема. Очень щекотливая. Такой она была тогда, таковой остается и сегодня. Разжигание национальной вражды. И кем? Великим русским поэтом?

Мне очень стыдно, но я не знал этих подробностей из жизни Сергея Есенина. Очевидно, все из-за той же щекотливости о них не особо писали в годы моей юности. Помню, как мы в провинциальном Доме детского творчества делали есенинский вечер и до хрипоты спорили, кто же будет читать со сцены «О, Русь, малиновое поле…» и «Письмо к женщине». Мы и знать не знали тогда, что нашего любимого московского озорного гуляку тягали в далекие 20-е волки-ГПУшники и шили ему дело по сегодняшней 282 статье.

Collapse )

Доктор подтвердил моё мнение : Креакл тот же пидарас!

Оригинал взят у dr_piliulkin в Про "креаклов"

Называть себя "представителем креативного класса" - это, бл*дь, все равно, что называть себя "лучезарным гением в толпе бездарностей". На полном серьезе произносить "я занимаюсь креативом" - даже смешнее, чем важно заявлять "я занимаюсь онанизмом".



Надо быть конченым бездельником с окисшими мозгами, чтобы работу - любую человеческую работу, делить на "креативную" и "не креативную"... ну и людей соответственно так же делить. Девяносто процентов нашего самозваного "креативного класса" в своей работе проявляют креатива меньше, чем рядовой черпальщик при урюпинской ассенизационной станции.

Как в свое время наши нынешние "креаклы" опустили и изгадили сами понятия "демократии" и "либеральности", так они изгадили и понятие "интеллигенции", превратив его в ругательное слово, после чего радостно объявили себя "креативным классом". (Кстати, я надеюсь, они не забыли, что настоящему "креативному классу" господином Флоридой рекомендуется быть еще и голубым?)

Так что - большая просьба. Не причислять меня ни к "интеллигенции", ни к "креативному классу". Буду банить.

Я - писатель-фантаст. Сценарист. В прошлом доктор. В какой-то мере бизнесмен. Отчасти журналист. Заводчик йоркширских терьеров, если угодно. :)

В общем - у меня профессия есть, и даже не одна. Креативом заниматься идите в сад, за кустики.

P.S. Представьте себе Королева, говорящего: "Я - креативный класс!" Да если угодно - Пастернака и Булгакова. Хоть бы и Эдисона или Теслу. Сальвадора Дали. Спилберга гордо заявившего: "Я - креативный класс". Ну и Тарантино с Родригесом до кучи. Гейтса и Джобса.

Что за жалкая манера - сбиваться в кучку, объявлять свою кучку очень-очень важной и особенной и надувать щеки, вместо того, чтобы быть собой и добиваться своих успехов?

ЕГО ЗАРЫЛИ В ШАР ЗЕМНОЙ…

Оригинал взят у kolybanov в ЕГО ЗАРЫЛИ В ШАР ЗЕМНОЙ…





танк КВ-1С
Оригинал взят у mysoulgarden в ЕГО ЗАРЫЛИ В ШАР ЗЕМНОЙ…
Нелюбимое мною «Радио России» (много там пошлого, грубо сколоченного антисоветского, с фальсификацией истории Советского государства; очень мало русского) сегодня приятно удивило. Удивило и порадовало оно авторской программой Ларисы Васильевой, в которой она тепло и душевно рассказала о судьбе и стихах русского советского поэта Сергея Орлова (1921-1977).

Это человек необычайного мужества. Ему было двадцать лет, когда началась Великая Отечественная война. И он, танкист, принял самое активное участие в тех сражениях. Воевал, проявляя отвагу и находчивость. Но в одном из боёв его танк был подбит. Машина загорелась. Обожжённый и ослепший Орлов (фамилия-то какая!) не потерял самообладания и не только сам выбрался из горящего танка, но ещё и вытащил оттуда радиста.

После – череда госпиталей. Множество операций. И вот - не чудо ли! – искусные в те времена врачи вернули фронтовику зрение.

Пережитое на войне и в госпиталях дало ему ещё и второе, внутренне зрение, позволяющее отличать добро от зла, правду от лжи, честность от бесчестности, принципиальность от беспринципности, мужество от трусости. человеколюбие от бессердечности. Благодаря этому Сергей Орлов вошёл в плеяду лучших поэтов-фронтовиков.

Вот его некоторые стихи:

ЕГО ЗАРЫЛИ В ШАР ЗЕМНОЙ

Его зарыли в шар земной.
А был он лишь солдат,
Всего, друзья, солдат простой,
Без званий и наград.
Ему как мавзолей земля -
На миллион веков,
И Млечные Пути пылят
Вокруг него с боков.
На рыжих скатах тучи спят,
Метелицы метут,
Грома тяжелые гремят,
Ветра разбег берут.
Давным-давно окончен бой...
Руками всех друзей
Положен парень в шар земной,
Как будто в мавзолей...

***
Collapse )

Интервью с автором книги "Молох Грозного".